Неточные совпадения
Я не обращал внимание
на ее трепет и смущение, и губы мои коснулись ее нежной щечки; она вздрогнула, но ничего не сказала; мы ехали сзади: никто не видал. Когда мы выбрались
на берег, то все пустились рысью. Княжна удержала свою лошадь; я
остался возле нее; видно было, что ее беспокоило мое молчание, но я поклялся не говорить ни слова — из любопытства. Мне хотелось видеть, как она выпутается из этого затруднительного положения.
Ничего не нужно: жизнь, как покойная река, текла мимо их; им
оставалось только сидеть
на берегу этой реки и наблюдать неизбежные явления, которые по очереди, без зову, представали пред каждого из них.
— В своей ли ты реке плаваешь? — задумчиво спросила она и тотчас же усмехнулась, говоря: — Так —
осталась от него кучка тряпок? А был большой… пакостник. Они трое: он, уездный предводитель дворянства да управляющий уделами — девчонок-подростков портить любили. Архиерей донос посылал
на них в Петербург, — у него епархиалочку отбили, а он для себя
берег ее. Теперь она — самая дорогая распутница здесь. Вот, пришел, негодяй!
— Когда так, извольте послушать. — И Хин рассказал Грэю о том, как лет семь назад девочка говорила
на берегу моря с собирателем песен. Разумеется, эта история с тех пор, как нищий утвердил ее бытие в том же трактире, приняла очертания грубой и плоской сплетни, но сущность
оставалась нетронутой. — С тех пор так ее и зовут, — сказал Меннерс, — зовут ее Ассоль Корабельная.
Сегодня мы ушли и вот качаемся теперь в Тихом океане; но если б и
остались здесь, едва ли бы я собрался
на берег. Одна природа да животная, хотя и своеобразная, жизнь, не наполнят человека, не поглотят внимания:
остается большая пустота. Для того даже, чтобы испытывать глубже новое, не похожее ни
на что свое, нужно, чтоб тут же рядом, для сравнения, была параллель другой, развитой жизни.
Через полчаса явились другие, одетые побогаче. Они привезли бумагу, в которой делались обыкновенные предостережения: не съезжать
на берег, не обижать японцев и т. п. Им так понравилась наливка, что они выпросили, что
осталось в бутылке, для гребцов будто бы, но я уверен, что они им и понюхать не дали.
Так и есть, как я думал: Шанхай заперт, в него нельзя попасть: инсургенты не пускают. Они дрались с войсками — наши видели. Надо ехать, разве потому только, что совестно быть в полутораста верстах от китайского
берега и не побывать
на нем. О войне с Турцией тоже не решено, вместе с этим не решено,
останемся ли мы здесь еще месяц, как прежде хотели, или сейчас пойдем в Японию, несмотря
на то, что у нас нет сухарей.
Сегодня с утра движение и сборы
на фрегате: затеяли свезти
на берег команду. Офицеры тоже захотели провести там день, обедать и пить чай. «Где же это они будут обедать? — думал я, — ведь там ни стульев, ни столов», и не знал, ехать или нет; но и
оставаться почти одному
на фрегате тоже невесело.
На это отвечено, что «по трехмесячном ожидании не важность подождать семь дней; но нам необходимо иметь место
на берегу, чтоб сделать поправки
на судах, поверить хронометры и т. п. Далее, если ответ этот подвинет дело вперед, то мы
останемся, в противном случае уйдем… куда нам надо».
Шкуна «Восток», с своим, как стрелы, тонким и стройным рангоутом, покачивалась, стоя
на якоре, между крутыми, но зелеными
берегами Амура, а мы гуляли по прибрежному песку, чертили
на нем прутиком фигуры, лениво посматривали
на шкуну и праздно ждали, когда скажут нам трогаться в путь, сделать последний шаг огромного пройденного пути:
остается всего каких-нибудь пятьсот верст до Аяна, первого пристанища
на берегах Сибири.
Далее нельзя было предвидеть, какое положение пришлось бы принять по военным обстоятельствам:
оставаться ли у своих
берегов, для защиты их от неприятеля, или искать встречи с ним
на открытом море.
На берегу мелькнул яркий огонь: упрямые товарищи наши
остались пить чай.
«А там есть какая-нибудь юрта,
на том
берегу, чтоб можно было переждать?» — спросил я. «Однако нет, — сказал он, — кусты есть… Да почто вам юрта?» — «Куда же чемоданы сложить, пока лошадей приведут?» — «А
на берегу: что им доспеется? А не то так в лодке
останутся: не азойно будет» (то есть: «Не тяжело»). Я задумался: провести ночь
на пустом
берегу вовсе не занимательно; посылать ночью в город за лошадьми взад и вперед восемь верст — когда будешь под кровлей? Я поверил свои сомнения старику.
24-го, в сочельник, съехал я
на берег утром: было сносно; но когда поехал оттуда… ах, какой вечер! как надолго
останется он в памяти!
Здесь также нет пристани, как и
на Мадере, шлюпка не подходит к
берегу, а
остается на песчаной мели, шагов за пятнадцать до сухого места.
Я
остался и вслушивался в треск кузнечиков, доносившийся с
берега, в тихий плеск волн; смотрел
на игру фосфорических искр в воде и
на дальние отражения береговых огней в зеркале залива.
Сегодня все перебираются с
берега: работы кончены
на фрегате, шкалы подняты и фок-мачту как будто зашнуровали. В лесу нарубили деревьев, все, разумеется, красных, для будущих каких-нибудь починок. С
берега забирают баранов, уток, кур; не знаю, заберут ли дракона или он
останется на свободе доедать трупы уток.
Через полтора или два месяца не
оставалось уже камня
на камне. Но по мере того как работа опустошения приближалась к набережной реки, чело Угрюм-Бурчеева омрачалось. Рухнул последний, ближайший к реке дом; в последний раз звякнул удар топора, а река не унималась. По-прежнему она текла, дышала, журчала и извивалась; по-прежнему один
берег ее был крут, а другой представлял луговую низину,
на далекое пространство заливаемую в весеннее время водой. Бред продолжался.
— Да, это очень смешно. Она милая женщина и хитрая, и себе
на уме в своих делах, как все женщины, когда они, как рыбы, не лезут из воды
на берег, а
остаются в воде, то есть в своей сфере…
Со словами Дерсу нельзя было не согласиться. У себя
на родине китайцы уничтожили все живое. У них в стране
остались только вороны, собаки и крысы. Даже в море, вблизи
берегов, они уничтожили всех трепангов, крабов, моллюсков и всю морскую капусту. Богатый зверем и лесами Приамурский край ожидает та же участь, если своевременно не будут приняты меры к борьбе с хищничеством китайцев.
Весь следующий день мы провели в беседе. Река Санхобе являлась крайним пунктом нашего путешествия по
берегу моря. Отсюда нам надо было идти к Сихотэ-Алиню и далее
на Иман.
На совете решено было
остаться на Санхобе столько времени, сколько потребуется для того, чтобы подкрепить силы и снарядиться для зимнего похода.
Утром мне доложили, что Дерсу куда-то исчез. Вещи его и ружье
остались на месте. Это означало, что он вернется. В ожидании его я пошел побродить по поляне и незаметно подошел к реке.
На берегу ее около большого камня я застал гольда. Он неподвижно сидел
на земле и смотрел в воду. Я окликнул его. Он повернул ко мне свое лицо. Видно было, что он провел бессонную ночь.
Землистая, сильно избитая, лишенная растительности тропа привела нас к Сихотэ-Алиню. Скоро она разделилась. Одна пошла в горы, другая направилась куда-то по правому
берегу Лиственничной. Здесь мы отаборились. Решено было, что двое из нас пойдут
на охоту, а остальные
останутся на биваке.
В тот же вечер по совету гольда все имущество было перенесено в лодку, а сами мы
остались ночевать
на берегу.
Свет от костров отражался по реке яркой полосой. Полоса эта как будто двигалась, прерывалась и появлялась вновь у противоположного
берега. С бивака доносились удары топора, говор людей и смех. Расставленные
на земле комарники, освещенные изнутри огнем, казались громадными фонарями. Казаки слышали мои выстрелы и ждали добычи. Принесенная кабанина тотчас же была обращена в ужин, после которого мы напились чаю и улеглись спать.
Остался только один караульный для охраны коней, пущенных
на волю.
Рем сказал: «Нас два брата; когда мы были маленькие, нас принесло в колыбельке к дереву
на берегу Тибра, и там нас кормили дикие звери и птицы. И там мы выросли. А чтобы узнать, кто мы такие, — у нас
осталась наша зыбка.
На ней медные полоски и
на полосках что-то написано».
17-го утром мы распрощались с рекой Нахтоху и тронулись в обратный путь, к староверам. Уходя, я еще раз посмотрел
на море с надеждой, не покажется ли где-нибудь лодка Хей-ба-тоу. Но море было пустынно. Ветер дул с материка, и потому у
берега было тихо, но вдали ходили большие волны. Я махнул рукой и подал сигнал к выступлению. Тоскливо было возвращаться назад, но больше ничего не
оставалось делать. Обратный путь наш прошел без всяких приключений.
Стрелки, узнав о том, что мы
остаемся здесь надолго и даже, быть может, зазимуем, принялись таскать плавник, выброшенный волнением
на берег, и устраивать землянку. Это была остроумная мысль. Печи они сложили из плитнякового камня, а трубу устроили по-корейски — из дуплистого дерева. Входы завесили полотнищами палаток, а
на крышу наложили мох с дерном. Внутри землянки настлали ельницу и сухой травы. В общем, помещение получилось довольно удобное.
С утра погода стояла хмурая; небо было: туман или тучи. Один раз сквозь них прорвался было солнечный луч, скользнул по воде, словно прожектором, осветил сопку
на берегу и скрылся опять в облаках. Вслед за тем пошел мелкий снег. Опасаясь пурги, я хотел было
остаться дома, но просвет
на западе и движение туч к юго-востоку служили гарантией, что погода разгуляется. Дерсу тоже так думал, и мы бодро пошли вперед. Часа через 2 снег перестал идти, мгла рассеялась, и день выдался
на славу — теплый и тихий.
Большие обнажения
на берегу моря к северу от реки Такемы состоят главным образом из лав и их туфов (биолитовый дацит), дальше тянутся полевошпатовые сланцевые породы и диорит. Тип
берега кулисный. Действительно, мысы выступают один за другим наподобие кулис в театре. Вблизи
берега нигде нет островов. Около мысов, разрушенных морским прибоем, кое-где образовались береговые ворота. Впоследствии своды их обрушились,
остались только столбы — любимые места отдыха птиц.
Выйдя
на берег, я стал торопливо одеваться, но Чан Лин сказал, что сегодня дальше мы не пойдем и
останемся здесь ночевать.
Положение дел в настоящее время таково: тюрьма выстроена в узкой долине севернее поста Дуэ версты
на полторы, сообщение с постом существует только по
берегу моря и прерывается два раза в сутки приливами, сообщение горами летом затруднительно, зимою невозможно; смотритель тюрьмы имеет пребывание в Дуэ, помощник его тоже; местная команда, от которой содержится караул и высылается потребное число конвоя для различных работ, по условию с обществом „Сахалин“, расположена также в упомянутом посту, а при тюрьме — никого, кроме нескольких надзирателей и ежедневно приходящего
на смену караула, который тоже
остается вне постоянного ближайшего наблюдения военного начальства.
Они ограничивались только тем, что распускали среди айно сплетни про русских и хвастали, что они перережут всех русских, и стоило русским в какой-нибудь местности основать пост, как в скорости в той же местности, но только
на другом
берегу речки, появлялся японский пикет, и, при всем своем желании казаться страшными, японцы все-таки
оставались мирными и милыми людьми: посылали русским солдатам осетров, и когда те обращались к ним за неводом, то они охотно исполняли просьбу.
От Дубков до устья Найбы
остается только 4 версты,
на пространстве которых селиться уже нельзя, так как у устья заболочина, а по
берегу моря песок и растительность песчано-морская: шиповник с очень крупными ягодами, волосянец и проч. Дорога продолжается до моря, но можно проехать и по реке,
на аинской лодке.
Садясь в лодку, Полуянов оглянулся
на берег, где
оставалась и зеленая трава и вольная волюшка. Он тряхнул головой, перекрестился и больше ни
на что не обращал внимания.
Однажды вечером, кончив дневной сбор винограда, партия молдаван, с которой я работал, ушла
на берег моря, а я и старуха Изергиль
остались под густой тенью виноградных лоз и, лежа
на земле, молчали, глядя, как тают в голубой мгле ночи силуэты тех людей, что пошли к морю.
— Ах, дуй их горой! — вскликнул Василий Фадеев. — Лодки-то, подлецы,
на берегу покинут!.. Ну, так и есть…
Осталась ли хоть одна косная?.. Слава Богу, не все захватили… Мироныч, в косную!.. Приплавьте, ребята, лодки-то… Покинули их бестии, и весла по
берегу разбросали… Ах, чтоб вам ро́зорвало!.. Ишь что вздумали!.. Поди вот тут — ищи их… Ах, разбойники, разбойники!.. Вот взодрать-то бы всех до единого. Гля-кась, что наделали!..
До Лыкова считают не больше двенадцати верст; но так как лошадей
берегут, то этот небольшой переезд берет не менее двух часов. Тем не менее мы приезжаем
на место, по крайней мере, за час до всенощной и останавливаемся в избе у мужичка, где происходит процесс переодевания. К Гуслицыным мы поедем уже по окончании службы и
останемся там гостить два дня.
Крючники сходили к воде, становились
на колени или ложились ничком
на сходнях или
на плотах и, зачерпывая горстями воду, мыли мокрые разгоревшиеся лица и руки. Тут же
на берегу, в стороне, где еще
осталось немного трави, расположились они к обеду: положили в круг десяток самых спелых арбузов, черного хлеба и двадцать тараней. Гаврюшка Пуля уже бежал с полуведерной бутылкой в кабак и пел
на ходу солдатский сигнал к обеду...
Я должен был приступить к своей роли обозревателя того, что этот всемирный базар вызовет в парижской жизни. Но я
остался жить в"Латинской стране". Выставка оказалась
на том же левом
берегу Сены,
на Марсовом поле. В моем"Квартале школ"я продолжал посещать лекции в Сорбонне и College de France и жить интересами учащейся молодежи.
С замиранием представлял я себе иногда, что когда выскажу кому-нибудь мою идею, то тогда у меня вдруг ничего не
останется, так что я стану похож
на всех, а может быть, и идею брошу; а потому
берег и хранил ее и трепетал болтовни.
В свете ж вот какое чудо:
Остров
на море лежит,
Град
на острове стоит,
Каждый день идет там диво:
Море вздуется бурливо,
Закипит, подымет вой,
Хлынет
на берег пустой,
Расплеснется в скором беге —
И
останутся на бреге
Тридцать три богатыря,
В чешуе златой горя,
Все красавцы молодые,
Великаны удалые,
Все равны, как
на подбор;
Старый дядька Черномор
С ними из моря выходит
И попарно их выводит,
Чтобы остров тот хранить
И дозором обходить —
И той стражи нет надежней,
Ни храбрее, ни прилежней.
На берегу остались сторожившие невод Кузьма и Василий, да староста с подоспевшим вслед за последним подстаростой.
Осмотрев работу, Груздев
остался на несколько дней, чтобы лично следить за делом. До ближайшей деревни было верст одиннадцать, да и та из четырех дворов, так что сначала Груздев устроился было
на своей лодке, а потом перешел
на берег. Угодливый и разбитной солдат ему нравился.
— Мы-то в уме, а вот как вы спихиваться будете с Леонидом-то Федоровичем… Он нас достиг, так теперь пусть сам управляется. Когда еще чужестранный народ наберется, а полая вода сойдет. Как бы вы
на сухом
берегу не
остались.
— Мне что делается! я уж стар, и умру, так удивительного не будет… А ты
береги свое здоровье, мой друг! это — первое наше благо. Умру, так вся семья
на твоих руках
останется. Ну, а по службе как?
— Послушай, князь, ты сам себя не
бережешь; такой, видно, уж нрав у тебя; но бог тебя
бережет. Как ты до сих пор ни лез в петлю, а все цел
оставался. Должно быть, не написано тебе пропасть ни за что ни про что. Кабы ты с неделю тому вернулся, не знаю, что бы с тобой было, а теперь, пожалуй, есть тебе надежда; только не спеши
на глаза Ивану Васильевичу; дай мне сперва увидеть его.
Вы представьте себе, что стоите
на берегу: волны — мерно вверх; и поднявшись — вдруг так и
остались, застыли, оцепенели. Вот так же жутко и неестественно было и это — когда внезапно спуталась, смешалась, остановилась наша, предписанная Скрижалью, прогулка. Последний раз нечто подобное, как гласят наши летописи, произошло 119 лет назад, когда в самую чащу прогулки, со свистом и дымом, свалился с неба метеорит.
Хорошо сидеть с ними и, слушая простое, понятное, смотреть
на берега Камы,
на сосны, вытянутые, как медные струны,
на луга, где от половодья
остались маленькие озера и лежат, как куски разбитого зеркала, отражая синее небо.
Горданов
остался на платформе, как рыба
на сухом
берегу.